Когда я впервые вошла в музей Эмилиу Гоэлди – место проведения Глобального саммита Коренных женщин и молодежи – меня накрыло чувство движения истории. Двести делегаток из семи регионов мира. Женщины, которые пришли не ради видимости, а ради права говорить о своей земле так, как это не сделает ни одна корпорация и ни одно государство.
Это было не просто очередное мероприятие. Это был срез будущего.
Это было не просто очередное мероприятие. Это был срез будущего.
День первый: когда пространство становится хором
12 ноября, после церемонии энергетической гармонизации, министр по делам Коренных Народов Бразилии Соня Гуажажара открыла саммит фразой, которая не требовала переводов:
С этого момента стало ясно: это разговор тех, кто живет на линии огня, а не тех, кто пишет отчеты издалека.
В зале поднимались голоса женщин из Амазонии, Латинской Америки, Африки, Арктики, Азии и островных государств. Истории о выселениях ради лесозаготовки. О том, как изменился цикл дождей. О том, как исчезают опылители, рыба, меняются травы. О том, как климатическое насилие разрушает общины, заставляя женщин брать на себя все - работу, землю, детей, воду, производство еды, безопасность.
Каждая история была разной. Но корень один.
Раньше решения о территориях принимались без участия тех, кто на этих территориях живет.
Традиционные знания назывались “фольклором”. Наблюдения женщин не считались данными. Финансирование застревало в столицах и никогда не доходило до деревень. Репрезентация была декоративной. А женщины, которые держат экосистемы, существовали в отчетах лишь как “бенефициары”.
В зале поднимались голоса женщин из Амазонии, Латинской Америки, Африки, Арктики, Азии и островных государств. Истории о выселениях ради лесозаготовки. О том, как изменился цикл дождей. О том, как исчезают опылители, рыба, меняются травы. О том, как климатическое насилие разрушает общины, заставляя женщин брать на себя все - работу, землю, детей, воду, производство еды, безопасность.
Каждая история была разной. Но корень один.
Раньше решения о территориях принимались без участия тех, кто на этих территориях живет.
Традиционные знания назывались “фольклором”. Наблюдения женщин не считались данными. Финансирование застревало в столицах и никогда не доходило до деревень. Репрезентация была декоративной. А женщины, которые держат экосистемы, существовали в отчетах лишь как “бенефициары”.
Теперь женщины приезжают с данными – спутниковыми, климатическими, экологическими. С доказательствами нарушений, с мониторингом. С правовым знанием и юридическими аргументами. Традиционные знания перестают быть “культурой” и становятся полноценной доказательной базой, равной научным данным. Женщины больше не просят место в процессе – они создают процесс.
В Белене это ощущалось очень ясно: мир больше не обсуждает Коренных женщин. Он слушает их и разговаривает с ними.
В Белене это ощущалось очень ясно: мир больше не обсуждает Коренных женщин. Он слушает их и разговаривает с ними.
Сессия о гендерном плане действий
На одной из диалоговых сессий говорили о том, что обычно прячут в сноски.
Женщина из Гватемалы сказала:
Женщина из Гватемалы сказала:
“Информация о правах и механизмах доходит до общин искаженной или вовсе не доходит. Женщины не видят, как международные процессы связаны с их реальностью”.
Из Перу:
«Нам некогда летать на переговоры. Все ложится на женщин - и земля, и дети, и выживание».
И этот разговор был общим для всех регионов:
• барьеры доступа – знания о фондах и механизмах не доходят;
• непризнанные данные – наблюдения женщин не считаются “достоверными”;
• недофинансирование – лишь 1,4% гендерных климатических средств доходят до организаций Коренных женщин;
• двойное климатическое бремя – рост бедности, миграции мужчин, разрыв общинных структур.
• барьеры доступа – знания о фондах и механизмах не доходят;
• непризнанные данные – наблюдения женщин не считаются “достоверными”;
• недофинансирование – лишь 1,4% гендерных климатических средств доходят до организаций Коренных женщин;
• двойное климатическое бремя – рост бедности, миграции мужчин, разрыв общинных структур.
Общие выводы второго дня
• Финансирование есть, но оно недоступно. Бюрократия и языковые барьеры делают его практически невидимым на уровне общин.
• Данные общин системно обесцениваются, хотя именно они заранее фиксируют риски.
• Исследования присваиваются, а результаты не возвращаются общинам.
• Климат усиливает насилие и уязвимость женщин – это один из самых замалчиваемых аспектов кризиса.
• Климатические переговоры идут без тех, кто реально живет с последствиями.
• Данные общин системно обесцениваются, хотя именно они заранее фиксируют риски.
• Исследования присваиваются, а результаты не возвращаются общинам.
• Климат усиливает насилие и уязвимость женщин – это один из самых замалчиваемых аспектов кризиса.
• Климатические переговоры идут без тех, кто реально живет с последствиями.
Документ, принятый по итогам саммита
В документе, принятом в конце саммита, есть запоминающаяся фраза:
“Климатический кризис - это кризис прав, справедливости и жизни. Климатическое финансирование - это не благотворительность, а право”.
Женщины потребовали:
• прямого доступа к климатическому финансированию;
• мест в руководящих органах климатических фондов;
• реализации Общих рекомендаций 39 Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин (CEDAW) о правах Коренных женщин и девочек;
• механизмов финансирования под управлением самих Коренных Народов.
В самолете я думала о том, что видела эти два дня: ни одна корпорация не владеет тем знанием, которое несут женщины из общин. И ни один отчет не заменит наблюдений тех, кто живет на земле каждый день, а не в теории.
Сегодня корпорации берут минералы, нефть, рыбу – и называют это устойчивостью. Государства дают разрешения и называют это развитием. Но земля все чаще молчит.
• прямого доступа к климатическому финансированию;
• мест в руководящих органах климатических фондов;
• реализации Общих рекомендаций 39 Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин (CEDAW) о правах Коренных женщин и девочек;
• механизмов финансирования под управлением самих Коренных Народов.
В самолете я думала о том, что видела эти два дня: ни одна корпорация не владеет тем знанием, которое несут женщины из общин. И ни один отчет не заменит наблюдений тех, кто живет на земле каждый день, а не в теории.
Сегодня корпорации берут минералы, нефть, рыбу – и называют это устойчивостью. Государства дают разрешения и называют это развитием. Но земля все чаще молчит.
И тогда именно женщины возвращают разговор на шести языках одновременно: языке предков, данных, науки, стандартов, права и памяти.
Женский саммит в Белене собрал двести женщин. За каждой стояли общины, старейшины и седьмое поколение. Они не просили место, но пришли со своей реальностью, которую нельзя игнорировать.
Саммит закончился, работа - нет.
Если каждая женщина зафиксирует свои наблюдения, если государства выполнят обещания, если финансирование наконец станет доступным – тогда седьмое поколение унаследует не память о земле, а саму землю. Живую. Дышащую.
Женский саммит в Белене собрал двести женщин. За каждой стояли общины, старейшины и седьмое поколение. Они не просили место, но пришли со своей реальностью, которую нельзя игнорировать.
Саммит закончился, работа - нет.
Если каждая женщина зафиксирует свои наблюдения, если государства выполнят обещания, если финансирование наконец станет доступным – тогда седьмое поколение унаследует не память о земле, а саму землю. Живую. Дышащую.
